Чарльз Спенсер обвинил королевскую семью в равнодушии к Гарри

Чарльз Спенсер, младший брат принцессы Дианы, обрушился с критикой на королевскую семью, заявив, что после трагической гибели Дианы в 1997 году принц Гарри столкнулся с пугающим отсутствием заботы. По его словам, мальчика фактически предоставили самому себе.

В своих мемуарах о покойной сестре под названием «Swan Song: Diana, My Sister» Спенсер утверждает, что Гарри, которому тогда оставалось несколько недель до 13-летия, позволили «выйти из-под контроля» после потери матери в автокатастрофе в Париже. Во фрагменте книги, опубликованном в пятницу, 18 сентября, Спенсер с явным сочувствием говорит о 42-летнем Гарри, но при этом гораздо сдержаннее отзывается о старшем сыне Дианы, принце Уильяме, которому было 44 года и который за несколько месяцев до смерти матери отметил 15-летие.

Спенсер вспоминает похороны 6 сентября 1997 года, когда катафалк с гробом Дианы прибыл в Сент-Джеймсский дворец, и он вместе с тогдашним принцем Чарльзом, принцем Филипом, Уильямом и Гарри пошёл за ним до Вестминстерского аббатства.

«Я не мог прийти в себя от того, каким крошечным, хрупким и осиротевшим выглядел Гарри. Слишком маленьким для этого, думал я, и гадал, как это убитое горем дитя вообще может вынести муки того момента и как ему справиться с той болью, которую потребует наступающий день», — вспоминает Спенсер.

Он также рассказал, как впервые увидел на гробе букет цветов с карточкой, на которой детской рукой было выведено «мамочка». «Для меня это остаётся самым пронзительным образом того дня: безмолвный письменный крик отчаяния сына по ушедшей матери», — пишет он.

Затем Спенсер переводит внимание на подростка-наследника престола. «Уильям, хотя и безусловно страдал не меньше, выглядел более собранным. Он был тогда точной копией матери: высокий, красивый, исполненный достоинства. Хотя я глубоко сопереживал тому, через что ему приходилось проходить, его бо́льшая выдержка и зрелость сделали его моей второй заботой в то утро», — делится он.

Спенсер вспоминает, что во время процессии и последующих похорон старался заботиться о Гарри. «Я тревожился, что не могу посмотреть в сторону и проверить, как дела у Гарри. Но в какой-то момент мы на короткое время оказались вне поля зрения, под огромной аркой, — пишет он. — Обрадовавшись, что нас здесь никто не видит, я быстро наклонился к Гарри и ободряюще обнял его. „Молодец, Гарри! — сказал я. — Ты держишься чертовски здорово!“»

Однако настроение Спенсера изменилось после похорон, когда он ехал в поезде в Althorp, фамильное поместье, где Диана должна была обрести последний покой. «Главное воспоминание об этой поездке — беспокойство из-за отсутствия очевидной заботы о Гарри, когда он приходил в себя после ужаса того утра», — вспоминает автор, по-видимому, имея в виду королевскую семью.

«Ему, конечно, были нужны объятия Дианы, и они навсегда остались для него недоступны. Но вместо спокойствия и заботы ему позволили выйти из-под контроля», — пишет Спенсер, не уточняя, имеет ли он в виду признанную самим Гарри борьбу с алкоголем и наркотиками в более поздние годы.

«Я часто оглядываюсь назад и думаю, что более заботливая рука в такие моменты очень помогла бы ему в будущем. Вместо этого он казался таким одиноким в своём отчаянии и мучениях».

Герцог Сассекский сам откровенно рассказывал, что в болезненные годы после смерти матери подавлял эмоции, а позже начал употреблять психоактивные вещества, пытаясь заглушить горе. Позже Гарри обратился к терапии, чтобы разобраться с подавленной травмой, но признавал, что тяжелейшая потеря Дианы в столь юном возрасте остаётся глубоко болезненной раной.